Главная \ Пресса \ В. Пацюков Геннадий Трошков

В. Пацюков Геннадий Трошков

Нелинейная геометрия пространственных «событий» Геннадия Трошкова

Пройду, как образ входит в образ

И как предмет сечет предмет

Борис Пастернак 

Визуальные конструкции «искусства геометрии» живут в мировой культуре с первых дней ее возникновения: в наскальных рисунках,  в античных артефактах, в средневековой иконологии и перспективных построениях Возрождения. Они присутствуют в новейшем сознании, преодолевая аксиомы Евклида и погружаясь в искривленное пространство теории относительности. Казалось бы, в их феноменальности всё высказано, всё засвидетельствовано, но парадоксы геометрической культуры продолжают эволюционировать, обретая новые актуальные формы, каждый раз открывая уникальный образ реальности, в которой мы присутствуем. 

Искусство Геннадия Трошкова принадлежит именно этому вектору радикальной и одновременно архаической культуры, где традиции геометрии постоянно торжествуют, указывая нам на особые координаты живого пространства. Они совершенно неотделимы от человеческой экзистенции, от личных переживаний художника, реагирующего, как чуткий датчик, на все изменения в топографии нашей судьбы, нашей цивилизации и нашей истории.

Открытия Геннадия Трошкова в искусстве геометрии указывают на священные ценности, внешне неприметные, абсолютно естественные, как естественна сама материя реальности, но постоянно превращаемые в сакральное. В пространстве своих инсталляций художник обнаруживает уникальные нелинейные состояния, способные раскрываться органически, втягивать нас в свои сущностные проявления, продолжая нашу телесность во внешний мир, который уже перестает быть внешним. Странная пространственная материя, осмысляемая Геннадием Трошковым, не только свидетельствует о наших предельных человечески ситуациях, она возвращает нам память о единстве всего живого, о его травмах, которые проходят через нас, не зная границ между нашей жизнью, ее социумом и гравитацией среды нашего обитания.  Фиксируя топографию жизненного пространства, художник присоединяет ее к нам со всеми следами ее драм, страстей и надежд, пытаясь гармонизировать ее неустойчивое равновесие, превратив опыт конкретного бытия в историческую универсальность, в понимание его физических, чувственных смыслов. Эти мизансцены «божественной Комедии», граничащие с зависанием нашего положения в реалиях формальной повседневности, к которой мы привыкаем, забывая об экзистенциальном  страхе, формируют вокруг себя зону невероятной гравитации, обладающей скрытой симметрией – зоной парения.

Художник реально передвигается вдоль силовых линий своих инсталляций, ощупывая каждую принадлежащую им точку, формируя личную структуру, определяемую не линейкой и циркулем, а собственным внутренним жестом, трогательным и хрупким, еще не отделившимся от тактильности чувства, не отчуждаемым от нее как чертеж или схема. Геннадий Трошков плетет ткань своих топосов, не выходя из их внутренних измерений, позволяя пространству жить в страдательном залоге, обрушиваться на нас и лично соотноситься с катастрофами, которые сохраняются в  памяти социальной реальности и реальности искусства.

Творческий процесс Геннадия Трошкова тотально пронизывается его дыханием, биением сердечного пульса, останавливаясь, замирая и вновь возвращаясь к своему каноническому непрерывному труду, как герой Франца Кафки, творящий для себя убежище. Его мир, определяемый живописью, пластикой и деревом, становящийся глубоко личным миром, непрерывно варьируется, течет, преодолевая сопротивление материи и вместе с тем соглашаясь с ней, накапливая потенциал внутренней световой энергией. Он весь наполнен живым присутствием художника, в нем нет пустот, кроме «нуля форм», о которых говорил Казимир Малевич, метафизических слоев, и если означается пауза, то в ней непременно сосредотачивается одухотворенная напряженность. В ее образности способна рождаться качественно новая фаза – остановка, обнаженная до предела актуальной возможностью сверхличных состояний накануне следующего «события», как это происходит в пьесе Сэмюэла Беккета «В ожидании Годо». 

В этот момент пластическое состояние обретает квантовый характер – дискретность, объектность художественной конструкции раскрывается в волновом феномене, отказываясь от линейной логики, прыгая в неизвестность, в потаённость, но реализуя себя вспышкой света – излучением. Стратегия выявления прафеноменов в современной художественной жизни открывает удивительные потенции в «докультурном» субстрате творческого процесса Геннадия Трошкова – его энергетическую взрывчатость и переживание топографии инсталляции как личного пути.Этот прорыв сквозь чувственное бытие к прямой реальности осуществляется художником в пограничной ситуации в пространствах, лишенных очевидных оснований, где встречаются геометрическая данность как архетип и личный маршрут его художественного следования. В этих пространствах в парадоксах сознания художника, его психика, намерения и идеалы живут в сокрытости, в затаенности, в этической тишине. Они отрицают любую публичность, причем пребывание в них зрителя становится только его личным актом, а форма отождествляется с личным поведением, становясь универсальным знаком присутствия человека  в мире.

Технология творческого процесса Геннадия Трошкова, создание животворной художественной ткани, напоминающей строение генных структур и одновременно катакомб, в этой системе не являются метафорами, пред нами действительно прозрение художника, обнаружение им подлинного строения реальности, сближенные с образами магической геометрии. Нервная система художественного организма Геннадия Трошкова при всей своей определенности несет мерцающую экранность, затаившуюся сокрытость-открытость, незримую устойчивость. Художник размышляет не о том, что организовано в твердо закрепленную форму, но о природном, естественном, как дыхание. Отсюда – впечатление некой первозданности, где линия, траектория движения внутри художественного пространства, превращается, по словам Жиля Делеза, «в изгибы души  и мира». Вибрирующие движения свободных пластических контуров, исчезающих в непроявленной материи, собственно и образует те коротко частотные волны, которые открывают простор взгляду, проникающему за пределы внешней геометрии коммуникаций.

Эта взаимопринадлежность художника и пространства, их взаимозависимость и взаимоотдача составляет самую суть художественных структур Геннадия Трошкова. Иногда топосы художника напоминают видения, полусны, наполненные сдвигами и смещениями. Они раскрываются веером, превращаются в лабиринт, расслаиваются и собираются, пространства колышутся, дышат, открываются нашему зрению просветленными и мерцающими контурами. Их существование явно обусловлено мифопоэтической традицией, суггестивностью творческого жеста художника. Погружение в «великое бессознательное» превращает его образы в медиаторов и проводников внеличностных сил. Художественные организмы Геннадия Трошкова перестают быть знаками и, более того, даже символами, они обретают плоть, наделяются животворной материей, одухотворяются. Их энергия, сохраняя свои магические качества, несет новые возможности искусства, где реликтовая память содержит все коды и варианты будущей культуры.

Обращаясь к великой традиции, Геннадий Трошков открывается диалогу с непосредственностью самой жизни, ее судьбоносными состояниями, с тем чудом, что обнаруживается в самых парадоксальных е непредсказуемых пространствах.

 

Виталий Пацюков.

Статья для каталога выставки - Геннадий Трошков  “МЕТАФИЗИЧЕСКИЕ ТЕХНОЛОГИЗМЫ”. “EAST meets WEST Gallery”, Музей декоративно прикладного искусства. Москва, 2013год.